Вчера прочитала "Фортунио" и поняла, отчего Теофиль Готье был обожаем Уайльдом (самодостаточная описательность, безнравственные и прекрасные герои). Также обнаружила, что чудесный лифт-столик с подробно описанными яствами, "скатерть-самобранку", Александр Грин заимствовал у француза (этот мотив встречается как минимум трижды в гриновских произведениях). Французское влияние на русскую литературу было сильнейшим, вплоть до пустяков (в переводах свободно читающему на европейских языках образованному сословию нужды не было, не то что ныне). Любителям кошачества дарю цитату: "Кошечка Мюзидоры была не просто белой, а сказочно белой, белее самого белого лебедя; молоко, алебастр, снег — все то, с чем испокон веков сравнивают белый цвет, рядом с ней показалось бы черным; среди миллионов невидимых шерстинок, из которых состояла ее горностаевая шубка, не нашлось бы такой, что не блестела, точно чистейшее серебро. Представьте себе огромную пуховку для пудры, но только с глазами. Самая кокетливая и утонченная женщина не обладала такой грациозностью и изяществом движений, как это прелестное создание по имени Бланшетта. Я имею в виду то, как кошка выгибает спину, поворачивается, держит голову, укладывает хвост, вытягивает и прячет невообразимой красоты лапки". ( Вторая картинка у Бека и есть Мюзидора с Бланшеттой на руках.)