Кот Васька и его философ Дурылин

Кот спал на постели; я вошел – и он, завидев меня, извернулся клубком и стал кататься на спине. Он мне рад. Он целый день не видал меня. Я сел к чайному столику – он подошел ко мне и потянулся на меня, мурлыкая. Он просил есть, но, убедившись, что я ничего не ем, прыгнул на постель и лег, мурлыкая приветливо. Я сел за письменный стол писать. На столе книги. Стол «неуютен» и жёсток.

И вдруг кот прыгнул на стол с тихим мурлыканьем, прошёлся разок мимо книг… и улёгся в сторонке, на газете, сонно поводя на меня глазами. Что это? ласка?.. Оставлена мягкая постель и избран жёсткий стол?.. Засыпая, он сонно и привычно откликается на мой зов: «Васенька! Вася!» Или — это всё «рефлексология»?

Нет, это просто — ласка, — со всеми её человеческими атрибутами — бескорыстностью, тишиной, уютом, — и неповторяемо — единственностью. А «рефлексология» пусть останется у господ профессоров. А у котов — у моего кота — ласка… <…> Я Ваську глубоко уважаю… Он хорош уж тем, что за всё время моего с ним знакомства, за всё время лежания его на письменном столе моём, никогда не сказал ни одной глупости…

***

Он лежит на постели и дремлет, проведя бессонную ночь не дома. Поел чего-то, попил и спит. Дрема клубами, как мягкий дым, обволакивает его.

Я сижу у стола и читаю.

Тоска.

Я окликаю его.

И он, преодолевая сладкую сонь, отвечает мне, не открывая глаз, тихо и ласково:

— Я тебя слышу. Я отвечаю. Я ведь с тобою.

(Это мой кот, это его мурлыканье. 26.XI.)

P.S. 1930 года: он умер в 1927 г., у запечатанных дверей моей комнаты, от тоски по мне, отказываясь от еды и питья.