Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

гоголь

"Время нереально": электронная версия

По просьбам читателей, предпочитающих электронные книги старой доброй бумаге, моя новая книга (в формате PDF) появилась на американском сервисе Lulu.com. Моя сердечная благодарность другу и любящему читателю Андрею Павлову. Купить её легко и просто здесь:

ВРЕМЯ НЕРЕАЛЬНО. ИЗБРАННАЯ ПРОЗА

Для читателей, живущих заграницей, это удобнее, пожалуй, чем ждать напечатанную книгу почтой. Но у бумажного издания есть свои, всем известные достоинства, и тем читателям, кто непременно желает настоящую книжку с автографом, я её охотно продам.

IMG_0025.JPGIMG_0025.JPG

Предыдущую книгу, "Двуликого Сирина", тоже можно купить у автора:



Благодарствую всем, кто поддерживает истинную и высокую русскую словесность вопреки разрекламированному малограмотному шарлатанству и низкому ремесленничеству. Спаси Господи вас, друзья мои! 
Синильга

Угрюм-река: наши дни

"А нам не привыкать ходить по кругу: в позапрошлом веке Сибирь уже пережила золотую лихорадку (начавшуюся раньше, чем в Калифорнии). Времена — те же. Купец Никита Мясников отливал золотые визитки, коллега Гаврила Машаров, открывший более ста приисков, отгрохал в тайге дворец с ананасами в оранжерее, с фабрикой, производящей венецианский бархат, начал строить храм и школу, да надорвался таскать свою знаменитую в десять кило золотую медаль с гравировкой «Гаврила Машаров — император всея тайги». Ныне у него достойные последователи.

Минувшим летом, накануне своего 45-летия, заключенный сейчас в СИЗО Ковальков в компании с приехавшим президентом холдинга «Сибзолото» (и основным совладельцем) Алексеем Гурьяновым открыли часовню Николая Угодника, построенную их рабочими на новом прииске.

Знаете, какое название освященному прииску дали? Новый Мамон.

Открывать часовню Гурьянов приехал с сыном Егором. Дочери Наталье некогда — она модель в Лондоне. Видимо, в связи с последними событиями на приисках отца она удалила свои страницы из соцсетей, но на ее родине земляки на своих страницах сейчас вовсю постят две фотки рядом: затопленный старательский поселок и Наталью в образе женщины-вамп с текущей изо рта кровью.

Ну — не по кругу ли Россия ходит?

Об открытии часовни Святого Николая на прииске имени нового беса могли бы промолчать..."


Алексей Тарасов, статья полностью по ссылке.

Кстатическое воспоминание: вот он, публицист Тарасов. Угадайте, кто рядом.

Collapse )

Упоротый Лис

Бабочки из особняка Набокова





"...с младенчества ощущал родство с Набоковым: ловил моль на котиковом манто, которое реквизировал и долго носил прадедушка, герой Гражданской войны, кочегар крейсера "Аврора", и на старообразной муфте прабабушки, которую ей подарила сестра Свердлова Роза в Доме отдыха почётных политкаторжан..." (Из небывалого интервью с Непойми-Кем, потомственным российским интеллигентом при должности).
Людвиг

Дворец Коттедж



Есть роза дивная: она
Пред изумленною Киферой
Цветет румяна и пышна,
Благословенная Венерой.
Вотще Киферу и Пафос
Мертвит дыхание мороза —
Блестит между минутных роз
Неувядаемая роза...

1827




Белая роза — символ Александрии, тихой Царской дачи, а вот, под стеклянным колпаком, роза золотая.

Место тишайшее и уединенное. Вместо болтовни туристических толп лишь пение птиц. Дрозды стаями паслись на скошенных лужках, средь голубеющих незабудок. Утка едва на колени к нам, присевшим на скамейку, не влезла. Надписи предупреждали о беличьем разбое, но белок нам не встретилось.

Collapse )
гоголь

Астафьевские дни в Красноярске (1)

95-летие со дня рождения писателя отмечали широко, пригласили в Красноярск известных литераторов, которые дружили с Астафьевым. Из Петербурга летели Михаил Николаевич Кураев и ваша покорная слуга. Не доводилось прежде пасхальную ночь встречать в небесах! В полёте наизусть читала Часы святой Пасхи. Приземлились ночью: "В аэропорту "Емельяново" минус пять градусов!" — а все одеты по-весеннему, в Питере теплынь стояла неделю. Схожу с трапа, а навстречу лётчик, и говорит стюардессам-красоткам: "Христос воскресе!!" — они радостно зазвенели, как синички: "Воистину воскресе!!" Я волновалась, не быв в городе К. на реке Е. (выражение, заимствованное у Е.А. Попова, которого тоже знаю много лет) двадцать три года. Лица сибиряков казались родными и милыми.

Нас уже ждала машина. Новый аэропорт ультрамодерновый, дорога хорошая, с двусторонней подсветкой трассы, сделанной к Универсиаде; вдали сияет огромнейший православный крест, видный отовсюду, мета пути. Вертела головой, дивилась переменам. Всюду небоскрёбы. Почти четверть века, подумать только, я в здешних местах не была. Всё же новоделы не исказили до неузнаваемости город юности моей.

Номер в "Огнях Енисея" был одноместный, хороший, пейзаж за окном декоративен. Подумала, что моя тайная тоска по Сибири была так же велика, как эта быстрая большая вода (значение гидронима "Енисей").



В ресторане разговелась пунцовым яйцом и крохотным, с ладошку ребенка, куличиком — вот и Светлое Христово Воскресение. Несколько приехавших писателей из местных, сибирских городов, яростно шумели на весь пустынный зал: "подлец Байбородин, алкаш-побирушка, напечатал клевету про Астафьева и не постыдился заявиться на Астафьевские дни! Морду, морду набьём ему! Я спросил Тарковского, зачем он в двух номерах "Енисея" эту гадость напечатал, он сказал: "Байбородин — мой друг по Иркутску!" Надо же, подумала я, попивая кофеек с молоком, "старик Ромуальдыч" не только в "Нашем Современнике" нагадил, а и здесь успел.

В гости никого не приглашала, кроме Михаила Стрельцова, в обед привезшего пачку авторских экземпляров "Времени нереально": умница Миша ускорил процесс, вместо июля мою книгу издали в апреле. "Ага, вот и развиртуализировались!" — крикнул Стрельцов. Глаза его голубые, умные, ясные, сам кругл и весел. Миги счастья: новорожденное чадо акушер передал в руки матери. "Ничего библиотекам не дари, новинку они должны из фондов закупать, а не авторов грабить!"  — наставлял гость. Рассказывал о местных литературных делах и знакомых. Набрал номер Эдуарда Ивановича Русакова в мобильнике, слабый голос дорогого мэтра звучал так растроганно, уговорились о встрече. "Старичкам тоже не раздаривай, я для них, Русакова и Кузнечихина, представительские экземпляры припас", сказал предусмотрительный Стрельцов. Какой он дельный издатель, умница и молодец.

Collapse )

Правда, увидели мы раскидистую сияющую радугу над всем Красноярском.

Фонтан "Реки Сибири" мне тоже не показался, а недавний монумент Чехову любуется теперь не "красивейшим в Сибири пейзажем", а голубыми небоскребами в абаканской пойме, прорезавшимися как зубы динозавра.

Горячий душ в номере стал единственной отрадой. А на другое утро я взглянула в окно и ахнула: всё пропало, на встречу со мной в библиотеку никто не придёт.

Увидела преобразившийся за ночь пейзаж:

Collapse )
Людвиг

Отцы и деды

Всё дневники Амфитеатрова-Кадашева читаю. Между прочим, вот наивное:

"Немцы понимают, что если рассовдепятся, то погибнут, и совдеп их умеренный (хотя все-таки тяжело: неужели же надо было создавать такую великую культуру, науку, искусство, породить Гете, Канта, Бетховена, Вагнера — только затем, чтобы в Берлине сидел Совет рабочих и солдатских депутатов?)".

То ли ещё будет. И с немцами, и со всем мiром. Инволюция, назад на четвереньки. Да и в семье Амфитеатровых вырождение: дед был знаменитый московский священник, златоуст о. Валентин Амфитеатров, в близком родстве со святителем Филаретом (Амфитеатровым), а сын его гнусно прославился фельетоном "Господа Обмановы" к трехсотлетию династии, и почтенный родитель, о. Валентин, от горя иметь такого сына, ослеп. Александр Амфитеатров, масон, посредственный и очень плодовитый литератор (три десятка романов, тома газетных фельетонов), всю жизнь гадил христианству, монархии и России, наши заграничные друзья платили за это прещедро и усиленно рекламировали его опусы. Его сын, Кадашев, вышел порядочнее отца, но, кроме примечательного дневника, ничего не оставил по себе: съеден редакторской работой, журналистикой. "Се, оставляется дом ваш пуст".
гоголь

А памятник Толстому почему? - 2

Вчера в Доме писателя Михаил Николаевич Кураев поведал ужасное. На его лекции во Дворце учащейся молодёжи никто из племени младого, с культуркой незнакомого, не смог назвать автора "Войны и мира". Молчание. Один робкий голосишко предположил: "Блок?"

"Ещё десять лет назад такого образовательного падения не наблюдал", сказал Кураев.
Людвиг

Марина ЦВЕТАЕВА. Памяти А. А. Стаховича

А Dieu — mon âme,
Mon corps — аu Roy,
Mоn соеur — аuх Dames,
L’honneur — роur moi.

Не от за́пертых на семь замков пекарен
И не от заледенелых печек —
Барским шагом — распрямляя плечи —
Ты сошел в могилу, русский барин!

Старый мир пылал. Судьба свершалась.
— Дворянин, дорогу — дровосеку!
Чернь цвела… А вблизь тебя дышалось
Воздухом Осьмнадцатого Века.

И пока, с дворцов срывая крыши,
Чернь рвалась к добыче вожделенной —
Вы bon ton, maintien, tenue — мальчишек
Обучали — под разгром вселенной!

Вы не вышли к черни с хлебом-солью,
И скрестились — от дворянской скуки! —
В черном царстве трудовых мозолей —
Ваши восхитительные руки.

Москва, март 1919

(NB! Даже труд может быть — отвратителен: даже — чужой! если он в любовь — навязан и в славословие — вменен. МЦ — тогда и всегда.)